Темпоральные параллели -Вернисаж!

  • В Калуге в  «Русском музее, виртуальный филиал» 25 апреля открылась персональная выставка Владимир Виноградова «Темпоральные параллели». В рамках выставки выставлено и полотно Элия Белютина «Модули» (из собрания Калужского Музея Изобразительных Искусств).

Счастливый случай свёл Владимира с художниками Белютинского круга и два десятка лет он занимался по методикам Новой и Темпоральной реальности; участвовал в квартирных выставках.

В конце восьмидесятых годов состоялись выставки в ЦДХ Москвы, Сыктывкаре, Ташкенте, художественных акциях и мастер классах. В то же время работал во ВНИИТЭ художником-конструктором в отделе Комплексного проектирования предметно пространственной среды жилища. Посещал семинары Селим Омаровича Хан Магомедова. Студию ТАФ Александра Ермолаева.

С конца девяностых годов преподаёт в ряде университетов Москвы.

Имеются публикации иллюстрированные авторскими фотографиями в ряде научных сборников МГХПА им.Строганова

Владимир Виноградов – один из первых участников Студии «Темпоральная реальность», основанной Владиславом Зубаревым в 1978 г. А с конца 2000-х гг. является её руководителем, сохраняя основные магистральные направления Студии. Принимал активное участие в международных и российских арт-проектах. Лауреат Всероссийского конкурса «Золотые имена высшей школы РФ», член Союза Дизайнеров России, С 2013г.доцент Кафедры Автоматизированного Проектирования и Дизайна МИСиС и РЭУ им.Плеханова

Выставка «Традиции Новой и Темпоральной реальности» — часть большого проекта, призванного продемонстрировать как классические методики «школы Элия Белютина», так и новые наработки последних лет. Одна из основных тем в творчестве Владимира Виноградова – это тема любви, гендера и сексуальности, где автор видит возможность «поиграть» в чувственность форм, пластическую экспрессию, живописную фактуру.

На выставке будет представлены произведения художника, созданные им в период с конца 1970-х по наше время. Владимир является активным популяризатором и пропагандистом «темпоральной живописи». Поэтому, на выставке в День Музеев 18 мая художник проведёт Мастер-класс, где участники познакомятся с теорией и практикой основных положений Темпоральной реальности, им будут предложены задания по выявлению экспрессивных, парадоксальных и эмоциональных качеств натуры, её временных, темпоральных составляющих.

Куратор выставки -Сандакова Елена «Русский музей: виртуальный филиал»

https://kmii.ru/events/vystavka-vladimira-vinogradova-temporalnye-paralleli

https://smilekaluga.ru/%D0%B2%D1%8B%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%B2%D0%BA%D0%B0-%D0%BC%D0%B0%D1%81%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B0-%D0%B1%D0%B5%D1%81%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%BC%D0%B5%D1%82%D0%BD%D0%BE%D0%B3%D0%BE-%D0%B8%D1%81%D0%BA/

https://smotrim.ru/video/2797897

https://gtrk-kaluga.ru/news/kultura/news-47237

Памяти Белютина

27 февраля день памяти Элия Белютина.

Но теперь мы уже будем вспоминать и его соратницу, друга, жену , не менее

талантливого и значимого человека — писательницу, историка, искусствоведа,

градозащитницу Нину Михайловну Молеву, ушедшую 11 февраля 2024 года.

Вместе с ними ушла эпоха. Эпоха гигантов, эпоха личностей, эпоха людей

безусловно значимых для своего времени и устремленных своей деятельностью в

будущее.

«Деятельность Белютина в 1960-х годах, безусловно, важна для изменения

художественного сознания той эпохи … мне вспомнились попытки организации

художественных студий в 1960-е годы, из которых наиболее общественно

выявленной стала студия «Новая реальность» под руководством Элия Белютина.

Конец 50-х – нач. 60-х годов в советском искусстве определяется как эпоха;

оттепели/ по названию романа И. Эренбурга /. Это было время больших надежд на

радикальные изменения не только в идеологии и политике, но и в культурной жизни

страны.

Молодые советские художники с огромным интересом начинают

экспериментировать в запрещенных ранее художественных направлениях.

Особый интерес вызывают такие направления как экспрессионизм и абстракция.

В конце 50-х годов проблематика абстрактного искусства интересовала собственно

достаточно узкие круги. И хотя в это время прямых официальных запретов на это

искусство не существовало, но и широкой выставочной деятельности не

наблюдалось. Абстрактное искусство находилось на стадии

осмысления и накопления. Знакомство с ним происходило, как правило, в приватной

обстановке в мастерских и на квартирах самих художников.

Одним из наиболее активных художественных объединений того времени

становится студия «Новая реальность», овладевавшая новым художественным

языком под руководством Элия Белютина.» пишет искусствовед Лариса Кашук

 

Эпоха Белютина продолжалась и в 70 — е, и в 80-е годы и далее, неотделимо

от студии «Новая реальность», вместе с развивающимся, меняющимся в

соответствии со временем художественным языком, вплоть до его ухода в 2012 году.

Элий Михайлович Белютин, Нина Михайловна Молева — личности

неординарные, неоднозначные, но безусловно талантливые, полностью

погруженные в свое дело, владеющие умами людей, как никто. чувствующие

современность, обладающие мощным интелектом — люди эпохи. Или те кто эту

эпоху создают.

День рождения Маэстро

Сегодня, 87 лет назад, родился Владислав Константинович Зубарев.

Его творчество, часть великого наследия русской культуры второй половины ХХ века, которая для нас жива и важна сегодня.

Ни́же некоторые фотографии Ольги Грачевой с выставки в легендарной L галерее 2012г.

Старые традиции в Новом году


13 января текущего года в ММОМа прошел мастер класс Владимира Виноградова Традиции Новой и Темпоральной реальности. Участники  работали в торжественном Белом зале —

Бобков Максим

Ветышева Татьяна

Ельницкая Вера

Мазная Олеся

Павлова Елена

Петровская Екатерина

Певчевы Павел и Надежда

Сафошкин Александр

Стенина Инна

 

Рокоссовский назвал её хулиганкой!

Нине Михайловне — 98!
Нина Михайловна Молева советская, российская писательница, историк, искусствовед.
Родилась 5 декабря 1925 в Москве.

Ни́на Миха́йловна жена и соратник известного художника -авангардиста и теоретика искусства Элия Михайловича Белютина.
Отец Михаил Молев — по происхождению кубанский казак из станицы Архангельской ,
впоследствии инженер-энергетик, доктор технических наук. Мать Татьяна Ивановна Матвеева —единственная дочь дежурного штаб-офицера,  инспектора запасных войск Западного фронта полковника Ивана Гавриловича Матвеева.
С самого детства Нина Молева была очень энергична и активна. С 1931 по 1936 год занималась в Центральной экспериментальной лаборатории при Московской Консерватории, с 1936 года— в студии художественного слова при Московском доме пионеров на Стопани.С 1936 по 1942 год была участницей и ведущей торжественных майских, октябрьских концертов в Большом театре и правительственных концертов в Кремле. В марте 1939 года руководила делегацией школьников СССР на XVIII съезде ВКП(б) ; тогда же была избрана председателем актива школьников Москвы.

22 июня 1941 года, через два часа после официального выступления Вячеслава Молотова , объявившего о нападении нацистской Германии на СССР, обратилась по радио к советским школьникам с призывом считать себя «мобилизованными без повесток». До конца 1941 года работала санитаркой, операционной сестрой в сортировочном госпитале, участвовала в обороне
Москвы. 10 декабря 1941 года приказом ЦК ВЛКСМ была назначена заместителем начальника театрально-зрелищной бригады по обслуживанию прифронтовых частей (сначала в составе МПВО , затем 2-го Белорусского фронта ). Прошла путь от подмосковной Немчиновки до
Кёнигсберга.

Награждена боевыми медалями СССР, Офицерским крестом Ордена Заслуг перед
Республикой Польша.

В интервью Молевой говориться о её близком знакомстве с командующим
2 — го Белорусского фронта Константином Рокоссовским. По утверждению Молевой,
Рокоссовский лично определил её в разведку за блестящее знание немецкого и польского языков.

из воспоминаний Н.М.Молевой

«…В 1941 году была председателем актива школьников Москвы.
Училась в 8 классе, когда началась война. Помню, что 22 июня через два часа после объявления войны меня попросили выступить на центральной на центральной радиостанции Коминтерна
перед школьниками Москвы и всей страны. Женщина, которая меня сопровождала, сказала:
«Просто говори о своих впечатлениях. Ты не знаешь, что такое война, но и мы тоже не знаем.» Вот я и сказала: «Ребята у нас было очень яркое веселое детство. Счастливая беззаботная жизнь. Все это немцы хотят отнять. Да, нас будут защищать старшие, но мы должны им помочь. Без нас им не справиться…» После этого выступления я отправилась в Большой Котловский переулок, где располагался госпиталь. У меня был значок «Готов к санитарной обороне», но записывать в санитарки меня не хотели — не исполнилось 16 лет. Но я не растерялась: «Ведь вы только что слушали меня по радио!» и я стала операционной сестрой…» Во время битвы за Москву раненых привозили сотнями. Нина сутками пропадала в госпитале. В декабре ей исполнилось 16 лет и ей предложили стать заместителем начальника театрально-зрелищной
бригады. «…Меня выбрали не просто так. Я занималась в Щепкинском училище, вела концерты в Кремле, в Большом театре…» В 1943 году Молеву со своей
бригадой включили в состав 2 — го Белорусского фронта, с которой они добрались до Кенигсберга. «…Когда мы подошли к областям, где жили поляки, я предложила замполиту штаба
выступить перед ними на польском. Дело в том, что я успела поступить в МГУ на филфак, заочно. Читала книги и учила языки в дороге, когда наша бригада ездила с концертами…»
Однажды Нину вызвали к Констатину Рокоссовскому, командующему 2-го Белорусского фронта.
Он проверил ее знания польского, узнал, что она еще блестяще разговаривает по немецки, и судьба Нины была решена. Она стала разведчицей. За заслуги в разведке Молевой вручили высшую награду Польши — золотой Офицерский крест.
В 1945 — м война закончилась. После парада на Красной площади представителей всех фронтов
собрали в Георгиевском зале. Среди них, по предложению Рокоссовского, была и Нина.
«…Сталин подходил ко всем пожимал руки. Очередь дошла и до меня. Отвечая на его вопрос, я обратилась к нему по имени — отчеству. А в военное время это было не допустимо. Но Сталин никак не прореагировал, а вот Рокоссовский принялся меня отчитывать. Но я ответила, что война для меня закончена. Сама себя мобилизовала, сама себя и демобилизую! « Ну и хулиганка жет ы!» — воскликнул тогда Рокоссовский…»

В 1949 году Нина Михайловна вышла замуж за художника Элия Белютина. Прожила с ним 63 года, будучи соратником в его творчестве, осмыслившим его теорию изобразительного искусства, собирая и издавая его философские и педагогические творения.

Нину Михайловну поздравляет студия Новая реальность и действующие художники Студии темпоральная реальность!

материал подготовила Ольга Грачева.

Два периода художника

Буквально в святом месте, на Пречистенке, по соседству с ХШ им.Серова вчера прошел Вернисаж Александра Федоровича Панкина.

В зале первого этажа преимущественно работы выполненные в Студии Новая реальность Элия Белютина. На втором, скульптура, мелкая пластика, геометрические исследования формообразования, партитуры(И.С.Баха , Дж.Кейджа) и др.артефакты свидетельствующие об изысканиях конца ХХвека.

Вектор времени

Выставка Элия Белютина и Владислава Зубарева «Вектор Времени», Arts Square Gallery,​ до 20 сентября
Пространство Cube Moscow, Тверская ул. д.3, гостиница​ ​ The Carlton, Moscow


Вера Преображенская-104

Стало замечательной традицией публиковать картины, фотографии художников, уникальные документы, свидетельства отечественной культуры. Истории отечественного авангарда.Ольгой Грачевой представлены уникальные материалы по случаю Дня рождения Веры Ивановны Преображенской

Вере Преображенской, ХУДОЖНИКУ, МЫСЛИТЕЛЮ — 104 года.

Воспоминания:
О СЕБЕ….
Вспоминаю далекие детские годы. Мне попалась старая книжка. У нее отсутствовала обложка, первые страницы; углы были обтрепаны, бумага пожелтела… Книжка была довольно толстенькая: страниц 150. Не знаю почему, но ее внешний вид мне четко запомнился. Среди прочих рассказов, повестей мое внимание привлек рассказ о мальчике, который умел не показать, что он чувствует. Такой “белый индеец”, гордый и молчаливый; на его лице не было заметно ни боли, ни печали — оно всегда было спокойно. Меня увлекла эта сдержанность, это внешнее спокойствие. Я стала воспитывать в себе то же. Это было нелегко, так как по сути своей я была ребенком открытым, слабым, часто плакала. Все же какие-то глубины сознания соответствовали , очевидно, этому желанию скрыть от всех проявление чувств.
По этой ли причине или просто так сложилось, но всю жизнь я старалась и, как-будто, умела не показать, что я чувствую. Никогда и ни с кем не обсуждала своих горестей, обид.
Порой мелькает мысль, что легче выплескивать свои переживания, чем хранить их в себе, сохраняя внешнее спокойствие. Приходит в голову, что такая сдержанность мешает художнику сделать что-нибудь действительно выдающееся. Постоянно “держа себя в руках”, лишаешь самого себя необходимого всплеска, взрыва эмоций и тем самым снижаешь выразительность того, что делаешь.
Пренебрежительный отзыв о нас, женщинах, как о “домашних хозяйках, которых только могучий педагогический талант руководителя приподнял над их посредственностью”, нас не должен задевать. Действительно, на долю женщин выпало много тяжелых переживаний, но мы все же стали и остались Художниками… А что касается “посредственности”, то и среди мужчин не так уж много талантов…

Все же немного о себе: какие-то мысли, наблюдения, критический взгляд на себя и свои поступки, попытка понять свою сущность.
Как ни странно, но одновременно со сдержанностью, мне свойственно вмешиваться во всякие дела, которые часто затевались из чистого озорства. Особенно ярко это проявлялось в детские и юношеские годы. В Баку, будучи (конечно!) старостой класса, совершенно не раскаиваясь, удирала с уроков в кино, просто погулять. Половина класса для маскировки сидела на уроках.
Не только не останавливала, а, наоборот, принимала самое активное участие в “атаке” на военрука, немолодого отставника, ведшего у нас “военное дело”, была такая дисциплина в школе. По команде: “первый -вперед!”, “второй — вперед!”, “первый назад!”, “третий — вперед!” ряды парт поочередно надвигались на учителя, много раз наступая и отступая. Военрук не выдержал, бежал с поля боя. Был страшный скандал, — девятый класс, почти взрослые… Хотели исключить всех из школы, но обошлось: директор школы, Иван Николаевич, производивший себя от древних ассирийцев, очень любил наш бедовый класс.
Уже в Москве, в 10 классе с восторгом во время “пустого урока” прыгала по партам, играя в волейбол, Папа, когда я об этом “веселом пустом уроке” рассказала дома, был в очередной раз огорчен: ”кругом идут уроки, Как ты могла не думать о том, что вы мешаете другим!”
Будучи уже студенткой Университета любила на лекциях профессора Л.А.Зенкевича в Б.Зоологической Аудитории, курс 200 человек, сидения расположены “амфитеатром”, звонко чихнуть на всю аудиторию, просто из озорства. Лев Александрович, не прерывая лекции, вежливо говорил: ”Будьте здоровы”… А сколько шуточных записок летало из ряда в ряд. Состязались в остроумии Тамара, я и наши товарищи по группе, Да, что говорить, всегда была готова принять участие в шутках, розыгрышах…
Одновременно не любила и старалась никогда не опаздывать, куда бы ни шла. Это воспитал отец: “Опаздывая к назначенному сроку, ты не уважаешь самою себя.”
Совершенно не терпела унижения. В пятом классе у нас появились ребята из расформированной школы. Один из них был известным хулиганом, немного старше нас — Ванька Черных. Раздевались мы в классе. Сидели не за партами, а вокруг стола по 4 человека. Это было время “бригадного обучения”, за одним столом сидело 4 ученика, “бригада”, в которой каждый отвечал за каждого. Если один получал “неуд”, то “неуд” получали все четверо. Так вот, галоши мы снимали и ставили рядом со стулом. Новички затеяли игру в футбол. Ванька схватил мои галоши и погнал их по классу. Я бросилась за ним, требуя, чтобы он их вернул. В ответ он состроил гнусную гримасу, погнал галоши дальше. Галоши я схватила, но он их не отдал, а стал дразниться и вырывать их у меня из рук. Вся моя сдержанность тут же улетучилась, По всему телу запылал огонь, в голове застучало, я вырвала у него эти галоши и с остервенением стала бить его все теми же галошами, не разбирая, куда попадется…Потом бросилась к своему стулу и разревелась. Ванька был так поражен, что стал относиться ко мне со всем возможным уважением…
На четвертом курсе Университета мы работали так называемый “большой практикум”. У каждого было свое место, свой микроскоп, свой осветительный прибор: лампа с жестяным абажуром. Войдя в аудиторию, я увидела, что Женька Лебедев уносит мою лампу на свое место. “Женька, не трогай, отдай! Это моя лампа!” В ответ Женька рассмеялся и, когда я попыталась вырвать ее, начал меня дразнить, не выпуская лампу. Бедняга, он и подумать не мог, что будет с ним через несколько секунд. И откуда берется сила у, в общем то, слабого существа? Лампа оказалась у меня и многократно соприкоснулась с головой, плечами, руками, которыми он пытался защититься. Я ничего не видела и не слышала. Это и есть, очевидно, “слепая ярость”. Окончилась моя победа опять бурными слезами.
Решила, что нужно управлять собой, нельзя разрешать себе поступки, за которые потом самой будет стыдно. Так же нельзя позволять себе совершать то, что противоречит твоим же этическим нормам.
Когда я рассказываю об этих своих выходках, слушатели смотрят на меня недоверчиво. Укоренилось мнение обо мне, как о чрезвычайно спокойном человеке.

По природе своей я скучна и ленива. Довольно часто не хочется ничего делать; нет никаких мыслей, а, если они и приходят в голову, то только невыносимо банальные. Иногда, правда, мелькает что-то стоящее, но быстро исчезает и больше уже не появляется.
Когда от меня ждут умных слов, во мне щелкает какая-то задвижка, и, кроме самых скучных, самых обыденных, самых затасканных фраз , я ничего сказать не могу…. Как-то Лев Николаевич Корчемкин, с которым мы были в очень хороших отношениях, и который относился ко мне как к умному, интересному человеку, позвал меня на просмотр картин П.А.Валюса, моего старого знакомого. Я явилась в некотором ореоле умного художника, от которого ждут каких-то важных слов, квалифицированных высказываний. Как только я ощутила эти ожидания многих людей, в голове сгустилась густая пелена, которая лишила меня возможности не только говорить, но даже как-следует рассмотреть, о чем же нужно вести речь. Это была не стеснительность, это была полная пустота мысли. Я изрекала какие-то достаточно пошлые слова, так и не промолвив хоть что-нибудь стоящее. До сих пор, вспоминая этот визит, стыжусь себя чрезвычайно.
Стоит только увидеть, почувствовать, заподозрить, что меня хотят унизить, или делают что-то, что по моему разумению меня унижает, как во мне все напрягается, и, если в последние года я могу спокойно дать отпор этому неуважению моей личности , то в молодости была готова к энергичной защите.
В бытность студентами многие ребята, физически сильные и “в науках успешные”, любили забаву под названием “ставить на голову”, это они делали со всеми, кто попадется под руку. Хватали, переворачивали вниз головой, у девушек придерживали юбки, носочки нужно было вытянуть, и на них надевали шляпу, если испытуемый был мужчина. Особенно любили заниматься этим на демонстрациях 1-го мая, когда очень долго ждали своей очереди прохода по Красной площади на каком-нибудь бульваре. ”Ставили на голову” профессоров помоложе, и даже декана факультета — С.Юдинцева.
Увидев, что ко мне направляется группа с явным намерением схватить меня, я (это происходит бессознательно) ощерилась, как рысь, не говоря ни слова, Очевидно, на моей физиономии было красноречиво написано, что я не позволю коснуться себя и буду яростно защищаться. Они благоразумно отступили, удивленные и раздосадованные: “это всего лишь шутка!” Но для меня это было покушение на мое достоинство. Так всегда и во всем, только с годами способы защиты стали более цивилизованными.
Зачем я обо всем этом пишу? Чтобы стало понятно, что внешнее спокойствие еще не значит, что человек не способен к переживанию.
Что я люблю? Остроумие, парадоксальность мысли, гротескные высказывания, шутки, доброжелательность, искренность… Когда бываю с такими людьми, то и во мне что-то зажигается, могу даже “играть в теннис” остротами, смешными замечаниями. Может быть, я из породы “вампиров”, которым необходима подпитка чужими мыслями, эмоциями?
Несмотря на несомненную и сильную стеснительность, могу общаться, руководить людьми. В изд. ”ПРОСВЕЩЕНИЕ” совершенно свободно могла управлять собранием чуть ли не в сотню людей. В той же Студии распоряжалась несколькими десятками художников. В поездках это количество увеличивалось в насколько раз. И весьма странно, — совершенно не умею заставить кого-либо что-либо сделать, если это один субъект. Не умею убедить его, доказать свою правоту, но… если это группа людей, могу их организовать, заставить делать то, что считаю необходимым “для дела”.
И еще — всегда находился человек, который, поверив в какие-то мои особенные качества, активно меня поддерживал, создавал мне репутацию толкового, делового человека. В Студии Э.М.Белютин, выбрав меня на роль “старосты” в 60 году, постоянно, всякими способами поднимал мой авторитет среди Студийцев, порой неумеренно расхваливая то, что мне удавалось сделать.

В моем характере совершенно отсутствует честолюбие. Это очень мешает любому в достижении хоть каких-то успехов в жизни, в творчестве. Никогда не хотела быть в числе “первых”, но волею судьбы в тех маленьких коллективах, в которых жила, занималась, всегда была в “руководящем составе”. Конечно, тут много значит “исполнительность”, заложенная, очевидно, генетически. Папа не представлял, как можно что-нибудь не сделать, если это твоя обязанность, или ты за это взялся.

И последнее: считаю, что умею объективно смотреть на себя, на свои способности. Четко знаю, что не обладаю живописным видением, всегда мои работы “вне колорита”. Даже Валентин Михайлович Окороков, относившийся ко мне в высшей степени дружески, говаривал: “вот Оля Ваша видит ЦВЕТ, а Вы, Вера Ивановна, не очень…”
Никогда не умела “сделать” вещь, всегда чего-то не хватает, остаются пустые, ничего не говорящие куски живописи.
Есть, конечно, во мне фантазия, необычность трактовки, легко схватываю новое. Но все это не самое главное. Главное, то, что…

 

Я люблю рисовать…
Я люблю РИСОВАТЬ…
Я ЛЮБЛЮ РИСОВАТЬ…

Белое пространство,
все равно,
бумага,
холст,
простор воображения —
таинственно, непредсказуемо.
Оно
притягивает…
замирает…
ждет…

Я ЛЮБЛЮ,
когда
глубже сердца,
выше головы,
внезапно все сжимается…
И холодок —
восторга?
предчувствия?
иль страха?
быстро пробегает.

Я ЛЮБЛЮ,
когда рука,
решившись,
нарушит эту белизну…

Я ЛЮБЛЮ
первый штрих,
этот безумный штрих.
Он уничтожает,
но и создает.

Я НЕ ЛЮБЛЮ,
когда мне нужно
этот штрих размножить
и сделать множество штрихов,
чтобы кого-то убедить,
быть может,
самого себя,
что это труд великий.
И,
что мы решаем просто лишь
какую-то задачу,
которую
поставил, как западню,

КАЖДЫЙ
СЕБЕ
САМ.

.